Любонька. История одной девушки. Часть 2

  1. Любонька. История одной девушки. Часть 1
  2. Любонька. История одной девушки. Часть 2
  3. Любонька. История одной девушки. Часть 3
  4. Любонька. История одной девушки. Часть 4
  5. Любонька. История одной девушки. Часть 5: Заключительная

Страница: 1 из 2

Ранним утром коридор общаги был пуст. Девушки шли, и стук каблуков эхом разлетался под сводами белого, в трещины потолка.

Зайдя в комнату, Люба рухнула на кровать в одежде, и лежала не шевелясь. Вика собрала пакет с шампунем и гелем, перебросила два полотенца через плечо и, присев на корточки перед подругой, сказала:

— Вставай, роднуля, надо в душ.

— Нет.

— А ты через себя. Вот умница, раздевайся, переодевайся. Халат твой, тапочки. Идем.

Любаша действовала на автомате. Всунула ноги в тапочки, подвязала пояском халат и вышла из комнаты за Викой.

Где-то на периферии сознания Вики появилась предательская мысль о том, что Люба исчерпала весь отведенный на сегодня лимит, и обсуждать больше ничего не придется, но она отогнала эту циничную гадость прочь...

Стоя под душем, уговаривает Любу помыть голову, но та упирается, аргументируя тем, что ей удобно и с грязной головой. Тогда она сама наносит шампунь на руку и начинает намыливать ей голову. Та не упирается, а лишь тихо всхлипывает и слезы стремительно смывает несущийся из душа поток воды.

Вернувшись в комнату, Вика достает две таблетки и одну протягивает Любе:

— Выпей.

— Что это?

— Противозачаточные. Надо так.

Положив таблетку в рот, подходит к столу и запивает водой из стакана. Ложится на кровать, сворачивается клубком и лежит молча.

Вика с удовольствием бросилась в свою разобранную постель и через минуту забылась сладким сном.

Вечером, проснувшись, у них состоялся разговор. Люба ни в чем не винила подругу, просто тупо сидела, обхватив руками поджатые ноги, твердя:

— Что я скажу Максиму?

— А ничего. Не надо себя накручивать. Я прекрасно понимаю, тебе сейчас больно и стыдно. Ты готова провалиться сквозь землю от позора.

— Но он же моя первая любовь, а я так безрассудно кинулась в омут.

— Какой омут, Люба? Очнись?

— Он же думает, что я — девственница..

— Да пох, что он думает. Ты пришла в этот мир не для того, чтобы жить в соответствии с его ожиданиями, а он не для того, чтобы оправдать твои. Хотя, я рассуждаю, как старая прожженная стервь, но, поверь, мне самой от этого только легче.

— Предлагаю два хода развития событий. Первое, сказать правду. Второе, несколько ее смягчить событиями давно минувших дней. Выбор за тобой. Ты знаешь, что дороги мы выбираем сами. Связь случайностей — неслучайна. Это я тебе как математик скажу.

Она наливает кофе и приносит Любе.

— Давай, ты купишь «Porsche», а я буду тебя возить? Представляешь? Ни у кого в городе не будет такого водителя?

— Хорошая идея, — впервые улыбнусь Любочка, — только порш — это слишком банально. Да и потом еще угонят...

— Ну, вот и умничка. Выдумай историю, как ты любила, а он оказался мудак. Трахнул тебя, и скрылся на просторах огорода, сминая при бегстве ботву взошедшей картохи. Ну, или изнасилование в темном и пустом переулке.

— Хорошо. Я постараюсь.

— Двадцать первый век на дворе, а ты как девица в Лукоморье, все так же волосы чешешь гребенкой и ждешь когда серый волк тебя сожрет. Ну, будет... Я хочу тоже попросить у тебя прощение за все эту затею, но алкоголь сыграл свое дело. Так что, чем быстрее мы это забудем, тем лучше. Не засоряй свою прелестную головку всякой ерундой. Открываем ноуты, и начинаем учиться, на носу первый экзамен.

— Да.

Максим писал каждый день, Люба отвечала ему. В каждом ее слове сквозила любовь и ожидание чего-то необычного от его приезда. Он и сам рвался к ней, но написал, что вылетит только 8-го.

За делами и учебой тяжелые мысли разошлись, поблекли, и, казалось, выглянуло солнце, осветив закоулки души.

Девятого был первый экзамен. Максим вернулся, и радости Любы не было конца. Сдав отлично экзамен, Максим ждал выхода Любы из аудитории и беседовал с Викой. Вика все хохотала над его обгоревшим носом, а он рассказывал про свой отдых.

Вышла счастливая Люба, он обнял ее и сказал:

— Ну, что малыш? Пора отметить первый экзамен, мой приезд и твою прошедшую днюху шампанским?

Они целуются.

— Конечно, дорогой.

— Тогда я заеду за тобой в 5.

— Буду с нетерпением ждать.

Ровно в пять Люба вышла из дверей общежития. На ней был одет короткий пуховичок желтого цвета, черные брюки в обтяжку, заправленные в темно-синие полусапожки на высоком, тонком каблуке. Они делали ее ноги длиннее и стройнее. На правой руке маленькая сумочка в тон обуви. Лицо ее светилось счастьем, а волосы укладкой.

Максим вышел из машины, открыл переднюю дверь, и девушка впорхнула в благоухающий мир кожи и дорогих сигарет.

— У меня новое безумное увлечение! — сказал Макс.

— Какое же?

— Я познакомился с нереально красивой девушкой!

— Кто же это?

— Фиалковые глаза, блондинка, очень красивые ноги! — он наклоняется к ней и целует в губы.

Они прибывают в вычурный ресторан, где, одетый тенью официант наливает им в фужеры красное вино. рассказы эротические Люба влюбленными глазами смотрит на Максима, не замечая никого вокруг.

К нему подходит знакомый, они жмут друг другу руки, он здоровается, и из-за спины девушки показывает большим пальцем Максу-класс! А губы его шепчут — охуительная!

Через какое-то время, Максим спрашивает:

— Тебе скучно здесь?

— Нет, вполне даже ничего.

— Поедем отсюда ко мне. Сейчас.

Они встают и направляются в свой первый секс.

Максим жил в высотке, недалеко от метро. Пультом открыл шлагбаум и заехал в подземный гараж, освещенный мертвенно-бледным светом неонов. Заехал на площадку 157, и выключил двигатель.

Люба никогда не бывала у него, но знала, что он живет один. Родители купили ему эту квартиру года три назад, но заселился он в нее недавно, когда поступил в институт.

Они поднялись на лифте на 11 этаж, не прекращая целоваться. Зайдя в квартиру, Максим снял с нее куртку и обувь. Разделся сам.

— Ну вот, моя хижина. Проходи, осваивайся.

Квартира представляла собой одно огромное пространство. В ней не было делений на спальни и залы. Этакий американский дизайн: огромное светлое пространство стен с вкраплениями красных кирпичей, разделенное диваном и барной стойкой на островки. В левом, дальнем углу стояли две театральные вешалки, где висела одежда Макса. Далее огромная кровать, заправленная белым пледом грубой работы, изголовьем к стене. На самой стене повешена огромная фотография Мэрилин Монро, работы Берта Стерна, с которой она обворожительно улыбалась из-под полей черной шляпы.

Посреди комнаты стоял огромный диван из драповой ткани темно-шоколадного цвета, низкой спинкой к входной двери. Напротив него, между окон висел огромный монитор телевизора. Правый же угол был занят кухонным гарнитуром, где выделялись хромом большой холодильник и плита. Отгорожена кухня от центра была барной стойкой, над которой, вверху на горках, сияли перевернутые вниз и подвешенные за ножку фужеры.

Люба никогда такой красоты не видела. Можно было бы сказать, что она открыла рот, но это было бы пошло. Максим же достал из холодильника шампанское, открыл его, наполнил бокалы. Походкой зверя на охоте подошел к девушке, протянув один.

— Выпьем за нас! Наконец-то, мы одни! — чокнулись, отпили пару глотков, отставили фужеры и начали жарко целоваться.

Максим обнял руками ее талию, Люба обвила руками его шею. Он начал медленно вальсировать ее к дивану. Их языки переплелись в пьянящем послевкусии алкоголя, юности и мяты.

Они упали на диван, Максим начал жадно шарить руками по телу девушки. Блузка была снята через голову и брошена в неизвестном направлении. На ней был голубой лифчик, что делало ее нежной и трогательной. Красивые груди покрылись мурашками, а соски набрякли так, что стало видно невооруженным глазом через ткань лифчика. Две бусины взирали на него, истошно крича — возьми нас в рот, отведай.

...  Читать дальше →
Показать комментарии (8)

Последние рассказы автора

наверх