Душевный эксбиционизм

Страница: 1 из 3

Часть первая. Мой первый раз

Наверное, все вспоминают свой первый шаг в сексе, у меня он был в девятнадцать — поздновато, но случилось это забавно.

Познакомились мы в электричке. Я училась на первом курсе универа, он — на втором политеха. Общага студентам из нашего города не давалась. Час езды на электричке. Не нравится, снимайте квартиры, общага всех не вмещает. Ездили мы каждый день, вот так и оказались в одной связке.

Подробности нашего знакомства размылись в памяти, помню только, что он представился: «Саня». Немного нервный, может быть, неуверенный в себе. Не впечатлил он меня изначально, но все чаще стала замечать его на первой электричке, вместо второй, и я точно знала, что для меня место занято однозначно. Общение разворачивалось, как перелистываемые страницы книги. Я все чаще смотрела на него иначе. На поверку оказался веселым, заводным, легким.

После сессии он на практику уезжал. Пришел ко мне домой в субботу утром накануне отъезда, адрес, конечно, уже знал, не раз провожал меня с электрички. В тот день я спала еще. Мама потом мне рассказала, на улице шел проливной дождь. Приходил насквозь промокший Саня и притащил букет оранжевых жарков, чудик, прямо из дипломата. Она меня разбудила, когда принесла цветы в вазе. Посмеялись. Мокрый Саня и цветы в дипломате покорили душу моей мамы, заодно и меня за что-то чем-то цепанули.

Короче, стал он для меня запасным вариантом. Поняла я это летом, когда все мои ухажеры разъехались, кто по дачам, кто по курортам, а кто и в армию пошел. Вдруг скучно стало, вот и вспомнила телефон Сани. Кино, прогулки, мороженое, и как-то привыкать я к нему начала. Типа роман у нас закрутился. Полгода еще гуляли вместе, с родителями знакомились.

Он был романтиком, играл мне «Лунную сонату» на пианино, водил в театр. Часто гуляли по набережной Ангары. Однажды во время такой прогулки поднял меня и усадил на высокий бетонный парапет и долго смотрел в глаза:

— Скажи, а кто я для тебя?

Я смутилась, не то чтобы вопрос застал меня врасплох, я и сама думала над ним не раз, просто вот так ни с того ни с сего.

— Не знаю, но мне кажется, что я тебя люблю...

Он поставил меня на асфальт, прижал к себе и нежно поцеловал. Очень нежно. Так, как из всех моих ухажеров, умел целовать только он — запасной вариант, ничего не требуя взамен.

Все случилось в начале апреля. В это время у нас еще снег лежит, но весной уже пахнет. Солнце в Сибири под другим углом светит, а кровь весной бурлит, как везде. Качал он меня однажды на качелях во дворе, а я вдруг поймала мысль: «Господи, я хочу от него детей!». Вот с этой мысли все и началось, я ее вслух высказала. Шли на это сознательно, оба. Планировали. Я открыто боялась, но хотела того, от чего рождаются дети. Он, кажется, тоже.

Главное было — отмазаться от родителей. Мы что-то изобрели вдвоем, чтобы домой на ночь не приехать. В общем, ночевать мы первый раз остались у Саниного однокурсника Артема, который жил себе припеваючи в двухкомнатной квартире тетки без нее. Меня Саня так аккуратно предупредил, что спать придется в одной кровати. Нет, целоваться-то мы целовались, а вот до большего-то не доходило. Саня был вроде спокоен, но как-то сильнее обычного весел.

После ужина, понятно, разговорчики, гитара, вечер милый, обнимашки-целовашки, ночь на дворе. Душа млеет, и я морально уже готова, так уверена в нем была. Постелька застелена, но вот проблема — Саня оказался такой же девственник, как и я!

У него-то стоит, и я-то ноги врозь, и вроде давай уже, я хочу. А хрен вам с маслом или без! Как в анекдоте: «Батьку, не лизет! — Пойди в чулан, там кринка со сметаной стоит. — Батьку, у кринку не лизет!» Короче, мучились мы, мучились, уснули не солоно хлебавши. И тут началось самое интересное.

Часа в четыре ночи просыпаюсь от дикой боли внизу живота. Я понимаю, что если сейчас меня не трахнуть, умру я от этой боли! Разворачиваю к себе спящего Саню и беру в руки его член. Немаленький членик, если чё (наверное, после него я маленькие и не воспринимаю до сих пор, но тогда других не знала). Двух движений рукой вверх-вниз хватило, чтобы он встал колом. Я затаскиваю еще не проснувшееся тело на себя и сама рукой впихиваю его член в свою слишком узкую для него дырочку. Саня ойкает, а член входит. Сразу и слишком глубоко. На фоне той боли, от которой я проснулась, эта идет лишь отголоском, но я ее все же чувствую. Вскрикиваю, но рефлекторно подаюсь навстречу.

И тут включается сознание. Всё! Уже всё. Одно движение его попы вверх-вниз, я чувствую выплеск. Его выплеск. Моя боль проходит. Легкий ступор. И у меня начинается истерика! «Ты... ты», — я захлебываюсь слезами. Он пытается что-то сказать, целует меня нежно, ласково, пытается гладить. Я выворачиваюсь и плачу. Горько, навзрыд, уткнувшись носом в подушку.

Сейчас мне это смешно. Ведь все сделала сама, сама спровоцировала, сама дала, сама направила. А тогда рыдала, как будто меня насиловали. Мне почему-то казалось, что рухнул мир, что завтра не наступит. И я извергала свои страхи нескончаемым потоком слез. И все же Саня сумел... Сумел не только удовлетворить мои скрытые желания, но еще и успокоить после удовлетворения.

В шесть утра мы, обнявшись, стояли у окна, а за окном бушевала гроза. Сверкали молнии, и шел дождь. Утром он превратился в снег. Гроза в конце апреля в Восточной Сибири! За всю мою жизнь это было три раза. Первый раз в ночь, когда я стала женщиной.

В восемь я уехала в универ, а он остался застирывать простыню, на которой остались пятна сукровицы, не крови, но все же пятна. Потом неделю я с ним не общалась. Типа обиделась. Ходил вокруг, ждал в электричке. Уговаривал, успокаивал. И ни разу не сказал: «Сама ведь хотела». А через месяц у меня случилась задержка. Мы пошли в загс, подали заявление, задержка оказалась ложной — просто перестройка организма.

Мозг я тогда выносила реально и себе, и окружающим, но где-то внутри бурлило желание — я хочу от него детей, как самка по запаху выбрала самца для воспроизводства, но при этом хотелось чистой любви и чувства, а кроме живой страсти в сухом остатке ничего не было. Так мнилось мне по ночам в родительском доме. Я видела себя падшей, испачканной, сломанной.

Но у Артема мы с Саней ночевали еще не раз и не два. Во мне закипала страсть, а Саня был нежен и предупредителен. И, кажется, действительно любил. В конце концов, я поверила в светлое будущее.

Заявление, в результате, мы подали второй раз. После очередной моей истерики он сказал — хватит, женимся и точка. Утром в универ привез мне три шикарные белые каллы. Подруги охренели. На мое зачарованное: «Я замуж выхожу», — они только руками разводили.

— Очнись, посмотри на него. Он мизинца твоего не стоит.

— А вам-то откуда известно?

Не сочетались мы внешне, не сочетались, а детей хотела от него и только от него.

Договорились оба вечером поговорить с родителями. Мне это далось нелегко, учитывая крутой нрав моих родичей.

— Мам, я замуж выхожу, — робко начала я.

— Иди, — спокойно ответила мама.

— Мам, я серьезно...

— И я серьезно. Иди, иди! Я устала за тебя переживать.

Все получилось по правилам. Сватовство, свадьба дурацкая...
Забеременела я только через четыре месяца после свадьбы. Кайф от секса вкусила, когда снялись все физические барьеры, и я почуяла психологическую свободу, то есть после свадьбы.

Часть вторая. Десять лет замужества и моя первая измена

Сыну было два месяца, когда муж после института улетел в Москву, в аспирантуру. В течение пяти лет мы были вместе раз в два-три месяца не более недели. Даже летом — максимум месяц. Зато тему диссертации запомнила на всю оставшуюся жизнь: «Компенсация реактивной мощности золотодобывающих драг в условиях Крайнего Севера». Еще и участие в написании принимала.

Самое счастливое время за все 15 лет брака — это три года после его возвращения. Мы ждали квартиру, жили в студенческом общежитии ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (10)

Последние рассказы автора

наверх