Из цикла «В отцы годится» № 9: Татьяна, милая Татьяна

  1. Из цикла «В отцы годится» №1: Невозможно выдержать
  2. Из цикла «В отцы годится» №2: Рапорт
  3. Из цикла «В отцы годится» №3: Рапунцель и физика
  4. Из цикла «В отцы годится» №4: Лифт любви
  5. Из цикла «В отцы годится» №5: На круги своя
  6. Из цикла «В отцы годится» №6: Голопопая история
  7. Из цикла «В отцы годится» №7: Сашка и Флейтист
  8. Из цикла «В отцы годится» №8: Дебют
  9. Из цикла «В отцы годится» № 9: Татьяна, милая Татьяна
  10. Из цикла «В отцы годится» №10: Вместо нее
  11. Из цикла «В отцы годится» №11: Show Must Go On

Страница: 1 из 4

Рыжие-конопатые краснеют особенно.

Во-первых, не только щеки или нос, а сразу целиком, сверху донизу. А во-вторых, у них это получается так отчаянно, что и сам краснеешь за них, хоть тебе-то, казалось бы, с какой стати?

Вот такое чудо-юдо сидело напротив Жени за столиком кафе «Золотой ключик». Сидело и краснело. И Женя краснел вместе с ним, хоть он был не рыжий и не конопатый, и это было не так заметно.

— Итак, — говорил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — итак, ты пошла в кино... Как он там у вас называется? Кинотеатр-то? «Прогресс»? Или «Целина»?

— «Авангард» — тихо отозвалось чудо-юдо.

— «Авангард». Чудесно. Итак, ты пошла в кинотеатр «Авангард» на новое кино «Огненное сердце» и там встретилась с доном Альфонсо. Это была любовь с первого взгляда. Да?

Чудо-юдо сопело и дергало сарафан.

— Этот дон Альфонсо так приглянулся тебе, что ты сразу предложила ему руку и сердце. Ты думала, что признаешься в любви актеру Евгению Новосальцеву. На самом деле ты ничего о нем не знаешь, и все твои чувства связаны только с доном Альфонсо де Мальдивиа, храбрым идальго из Картахены. А потом все-таки случилось то, чего ты и боялась, и ждала: письмо пришло в Мосфильм, и там его передали мне. Вместе с толстой пачкой таких же писем — от других Татьян, Наташ, Люб, Варвар, Ань и прочих Ев Советского Союза. Знаешь, сколько их было?

— Не знаю, — шепнуло чудо-юдо.

— И я не знаю. Не считал. И не читал. Вернее, читал, но не все. А только те, которые... впрочем, неважно. Родители-то у тебя есть?

— Нет. Померли...

— Детдомовская?

— Тетя воспитала.

— И что, она отпустила тебя в Москву, ко мне?

— Не, — шептало чудо-юдо, спрятав голову в кудри. — Я сама...

— Сама! Ишь, самостоятельная какая. Лет-то сколько тебе?

— Восемнадцать...

— Точно? А на вид пятнадцать с хвостиком.

— Паспорт показать? — неожиданно с вызовом сказало чудо-юдо.

— Не надо. Шучу. Итак, Татьяна, милая Татьяна... Думаю, мы оба до последнего не верили в то, что это произойдет. Что ты приедешь в Москву, ко мне, и мы будем беседовать с глазу на глаз... Ведь так?

— Не знаю, — буркнуло чудо-юдо.

— Понимаешь, Незнайка... За свои слова нужно отвечать. Вот ты предложила мне жениться на тебе. Писала, что будешь верна, все простишь, готовить хорошо умеешь... Было дело?

Чудо, казалось, было при смерти.

— А что, если я соглашусь?

На Женю взглянули два отчаянных зеленых глаза.

— Я не шучу, Татьяна. Не зря же я написал тебе, чтобы ты приехала. Что скажешь?

— Что, вот так вот... сразу? — пискнуло чудо-юдо.

— А что, по-твоему, я должен вначале поломаться, поотнекиваться, как девица? Я согласен жениться на тебе, Татьяна Новохатько из города Невинногрудска. Предлагаю сегодня же и расписаться.

Чудо-юдо какое-то время ловило ртом воздух. Потом вдруг разрыдалось, повалившись на стол.

Женя, поколебавшись, подсел ближе и обнял чудо за плечи. Оно тут же уткнулось в него.

Трудно сказать, что Женя чувствовал до того, но ощущение пушистой головы на груди оказалось неожиданно острым и щекотным. Чудо-юдо всхлипывало у него в объятиях, а Женя прислушивался к своим нервам, которые будто окунулись в теплую ванну.

***

Так познакомились Евгений Александрович Новосальцев, народный артист Советского Союза, и Таня Новохатько, рыжая комсомолка из города Невинногрудска.

А всего через два часа они не только познакомились, но и поженились. Приехав с Таней на Мосфильм, Женя сагитировал оператора Шкварцева и костюмершу Сладкову засвидетельствовать их законный брак. Сладкова одела Таню в белое платье из «Лебедей мечты», сама облачилась в чарльстон* из «Огней удачи» — и вся компания, наняв усатого таксиста, домчалась до ближайшего загса. Отмечали все в том же «Золотом ключике».

_____________________

*Фасон короткого платья с оборками. (Прим. авт.)

Это была самая стремительная свадьба в мире: роспись, дорога и четыре тоста каким-то чудом уместились в обеденный перерыв. Из «Ключика» на том же лихаче примчались обратно; с Тани, малиновой от вина, стащили «лебединое» платье, Шкварцев обчмокал ее, Сладкова Женю — и свидетели разбежались по своим местам, оставив обалдевших молодоженов наедине.

А еще через час молодожены...

Или, точнее, Женя с Таней...

Или — еще точнее — Женя Таню...

Как ни начни — язык не поворачивается сказать. Потому что поступок Жени Новосальцева, народного артиста Советского Союза, хоть и был законным по форме, но по содержанию он был аморальным, низким, безнравственным, антиобщественным и... И все фибры Жениной души ощущали это — но было поздно. Слишком поздно...

— Что ж, Таня, — сказал Женя, сидя на своей кровати. — Иди сюда. Иди ко мне.

Все это время они с Таней чувствовали себя, как случайные товарищи по какому-то случайному делу, которое случайно, опять-таки, свело их вместе.

По всем сценарным канонам им полагалось помахать друг другу ручкой и разойтись, чтобы потом при встрече Женя мог окликнуть Таню — «Это ты, Танюш?...»

Но в этот раз сценарист плевал на каноны.

Таня подошла к Жене. Ни одна актриса не взялась бы передать ее взгляд.

— Ты знаешь, что сейчас будет?

— Что? — детским голоском отозвалась Таня.

— Как что? Ты — моя жена. Ты знаешь, что делают муж и жена?

Таня опустила голову.

Момент был острым, как заноза. Женя вдруг ощутил себя таким подонком, что встал и порывисто обнял ее.

— Что такое секс, знаешь? Как делают детей? — бормотал он и гладил Таню, изо всех сил стараясь сказаться добрым.

Таня так стеснялась, что даже не возбуждала в нем здоровой похоти. Вместо нее в Жениных нервах ныл какой-то больной запретный зуд, какого он еще не знал в себе...

— Вначале нужно раздеться. Знаешь?

Таня нервно кивнула.

— Давай... А давай знаешь что?... А давай мы это отложим, — вдруг сказал Женя. — Отложим... на потом. У нас же еще вся жизнь впереди. А?

И вздохнул с облегчением.

— Давайте, — сказала Таня, тоже вздохнув. — Я только немного попривыкну к вам, ладно? А то вы совсем не такой, как в кино.

— А где лучше? — спросил Женя и сел на кровать. — Садись, не бойся.

Таня осторожно присела.

— Если я скажу, что в кино лучше, — сказала она, подумав, — вы обидитесь?

— Постараюсь не обидеться, — сказал Женя. — Если скажешь не обидно.

Таня впервые робко улыбнулась.

— Я обидно не умею. Наоборот, меня все дразнят.

— Рыжей?

— Угу. Рыжей-рыжей-конопатой. С детсада еще...

— Ну, я тебя точно дразнить не буду. Мне очень нравятся рыжие. И конопатые. Больше всех.

— И... потому вы на мне женились? — спросила Таня замогильным шепотом.

Женя сцепил зубы, чтобы не рассмеяться.

— Не только. Я... а давай выпьем? А?

— Еще вина? Я буду совсем пьяная, — улыбалась Таня. — Я сегодня первый раз пила вино.

— Все бывает в первый раз, — сказал Женя, включая радиолу. — Немного музыки не помешает, правда?

В динамиках заиграл оркестр Поля Мориа.

— Ага, — сказала Таня. — А вы тут один живете?

— Конечно. С кем же мне еще жить?

— Ну, я думала, мама ваша, отец... Или даже коммуналка.

— Ты танцевать любишь? — спросил Женя, беря Таню за руки.

— Ну... — Таня заулыбалась, будто ее разоблачили. — Не под такую музыку.

— А такая не нравится?

— Нравится... Просто непривычно немного.

— Давай попробуем привыкнуть.

Он поднял ее на ноги и привлек к себе. Вначале Таня была неподатливой, угловатой, но...

— Как здорово ты танцуешь, — сказал он через полминуты.

— Разве ж это танец, — отозвалась Таня, запрокинув голову. — Но мне нравится.

— Тань...

— А?

— Мы с тобой муж и жена, а я тебя все еще ни разу не поцеловал.

На мгновение Таня одеревенела, но тут же снова вошла в плавный ритм.

...  Читать дальше →
Показать комментарии (9)

Последние рассказы автора

наверх