Джек и Джеки. Часть 2: Акаши

  1. Джек и Джеки. Часть 1: Побег
  2. Джек и Джеки. Часть 2: Акаши
  3. Джек и Джеки. Часть 3: Дом

Страница: 1 из 5

Эта история так понравилась моей заказчице, что по ее настоянию я пишу продолжение.

***

Как хорошо, что я нашла его — свой старый дневник. За это время столько всего произошло, что я даже не знаю теперь, с чего начать.

Начну с главного. Я живу с моим любимым мужем Томом в Советском Союзе. Уже полтора года. Невероятно, но у нас все получилось. Нас не поймали. И в Союз впустили, и гражданство мы получили, и у нас теперь паспорта на русском языке.

Том называет меня Везунчиком. Говорит, что никогда еще ему так не везло, как со мной. Я и сама удивляюсь, хотя думаю, что это все его потрясающие шпионские навыки.

Жить в СССР странно и забавно. Русские все верят в своего бога Ленина. Они как дети, которым нужно придумать сказку — что веник, например, это ведьминская метла, а убрать игрушки — это спасти пострадавших от землетрясения. Тогда у них загорятся глаза и они будут делать все, что им говорят. Вот правительство и придумывает им сказки, чтобы те работали на них и радовались. Так можно и деньги не платить за работу, потому что это уже не работа получается, а как бы игра. Это называется у них «строить коммунизм». С деньгами, кстати, тут плохо — все бедные, и даже в магазинах нет продуктов.

Но зато русские очень добрые и доверчивые. Они и здесь как дети. Говорить о деньгах у них считается неприличным, потому что все как одна семья. Правительство — это как родители. Они решают за детей, что им полезно, что вредно, и вообще — как им жить. А дети хоть и вредничают иногда, но зато чувствуют себя под опекой. Никакой свободы в СССР нет и в помине, потому что весь СССР — это такая большая детская. А родители покомандуют-покомандуют, кинут детям сказку — и уйдут делать свои взрослые дела у них за спиной.

Меня тут обожают. Америку и американцев не очень любят, а меня готовы на руках носить. Мне все прощают, даже эти смешные сказочные предметы — диамат, истмат и прочие. Без них не получишь диплома и работы, а кроме английского я ничего полезного не знаю и не умею.

Живем мыв городе Воронеже, в крохотной квартирке из двух комнат. Муж работает в местной больнице, а я учусь заочно в педагогическом институте, чтобы потом учить детей английскому. В этом году я все сдам экстерном и смогу работать.

Русский я выучила за пару месяцев. Не знаю, как это у меня вышло, но когда я слышала какое-нибудь новое слово — я сразу запоминала его навсегда. Сейчас я говорю почти как Том, а он-то русским владеет в совершенстве, я даже не отличаю его выговор от местного. Он страшно удивлялся и говорил, что у меня уникальный талант к языкам. Наверно, дело просто в том, что мне очень хотелось поскорей понять этих милых людей, которые глазели на меня, раскрыв рот.

Муж пришел. Пойду накормлю его. Когда я училась быть девушкой, я училась и готовить, и это у меня тоже получалось так, будто я всю жизнь была поварихой. Тут принято, чтобы жена готовила мужу, и мне это нравится. Мне вообще здесь очень нравится, хоть мы и живем бедно.

Кажется, я счастлива.

***

И быть девушкой, женой мне тоже очень нравится.

Сейчас ночь. Перед сном мы хорошенько вымотали друг дружку в постели, и Том крепко спит после этой гонки. А я проснулась и пишу на кухне. У нас крохотная кухня, как шкаф.

Сейчас я напишу то, что стеснялась писать днем. Чего стеснялась — не знаю. Дневного света. Глупо, конечно.

Так вот: мне нравится быть девушкой. Это очень-очень здорово — быть Джеки.

Но все-таки быть Джеком я так и не перестал.

И здесь, в своем дневнике, я немного им побуду. Ночью, пока никто не видит.

Я долго думал и решил, что у меня не одна душа, а две — мужская и женская. Когда-то мужская была главной, а женская пряталась где-то очень глубоко и выглядывала только во сне. А потом женская стала главной... хотя нет. Просто они управляют разными вещами.

Женская управляет моим телом. Я двигаюсь, как девушка, я люблю мужчину и хочу, чтобы он ласкал и оплодотворял меня, и я счастлива, когда он это делает. Я знаю, что я красивая, и мне приятно, что мной любуются. И эмоции во мне появились совсем новые, каких раньше не было.

А мужская, как и раньше, управляет моим мозгом, моим «я», потому что это «я» выросло Джеком и уже никогда не сможет быть кем-то еще. Я по-прежнему думаю про себя, как про Джека. В русском языке все слова бывают мужскими и женскими, и мне все время хочется говорить про себя «я сделал», «я сказал»...

Я как парень, переодетый в девушку, — не только в одежду, но и в женское тело. Я обожаю свое лицо, волосы, сиськи, но обожаю как парень. Я до сих пор немного стесняюсь себя. Я стесняюсь косметики, стесняюсь, когда иду накрашенная, но при этом и горжусь, что мной любуются, и сам собой тоже любуюсь, только изнутри...

И я очень люблю смотреться в зеркало, особенно голышом.

Том уставил всю комнату зеркалами, и когда мы делаем Это, я смотрю туда и вижу, как он дырявит там голую кудряшку, и как у нее сиськи болтаются туда-сюда, и как она корчится, и сам схожу с ума — не только как Джеки, но и как Джек...

Раздвоение личности?

Проклятый папаша.

***

И еще одно. Я стесняюсь думать об этом, не то что писать.

Но...

У меня тут есть подружки. Так странно — быть девчонкой и иметь подружек. Они просто чудесные — обожают меня, рассказывают мне секреты, обнимают, целуют, играются со мной, как с куклой, любят красить мне лицо и делать прически...

А я иногда схожу с ума.

МНЕ ПО-ПРЕЖНЕМУ НРАВЯТСЯ ДЕВУШКИ.

***

Это было сегодня. Я не знаю, что это было и зачем, но я запишу.

Сегодня одна женщина в институте увидела меня и запричитала:

— Боже мой, что это? Что это за чудо? Откуда у нас такое?

Вначале я даже не понял, что ей нужно. Лицо у нее было такое, будто ей Бог явился, хотя русские ни в каких богов не верят, кроме своего Ленина.

И только потом до меня дошло, что это из-за моей красоты.

А сама она очень красивая, меня даже кольнуло где-то внутри. Гораздо старше меня, и вся такая... совершенная, как на старинных картинах. Высокая, горделивая. Наверно, только у русских бывает такая красота, будто они потомки императора, которого убили...

В общем, мы познакомились. Она работает тут на какой-то должности, я не запомнил. Я вообще ничего не запомнил, кроме ее вкрадчивых рук и глаз, которые как окутывают тебя золотыми лучами. Волосы у нее золотые, и глаза тоже. Ее зовут Наташа, как героиню Толстого. Но она старше и совсем не похожа на нее.

Да, и она художница. Она хочет рисовать меня.

Нас видел вместе Том. Боже, как мне стыдно, хоть я понимаю — глупо, глупо, до смерти глупо...

***

Сдала историю партии! Дедушка-профессор прямо прослезился. Никогда не думал, говорит, что лучший ответ в своей жизни услышу от американки. А мне его так жалко было. Ведь он верит во все, что я рассказывала.

Том все нахваливает мои способности. Странно, а папаша орал, что я тупарь тупарем. И я не помню, чтобы мне что-то легко давалось. Он просто подавлял меня, наверно.

И еще Том иногда спрашивает, не ли у меня каких-то новых необычных ощущений. Это потому, он говорит, что я все-таки уникальный случай, и он немного переживает за меня.

Сегодня спросил:

— А когда тебе все легко дается — ты ничего необычного не чувствуешь?

Странный какой-то вопрос. Я не знала, что ему ответить, и честно сказала «нет».

Смешной он. И мне совсем не все легко дается.

***

Боже мой, Боже мой.

Наташа придет ко мне. Будет меня рисовать.

Сказала, что лучше у нас — так я буду меньше стесняться. И когда я услышала это — «я приду к тебе домой» — не знаю, почему, но у меня мурашки побежали по телу. Домой... Почему это меня так волнует?

Том не знает. У него ночное дежурство, и я ему не сказал. Не смог.

Хотя что-то такого — ко мне просто придет подруга. Зачем ему говорить?

Боже, помоги мне.

***

...  Читать дальше →
Показать комментарии (16)

Последние рассказы автора

наверх