Ловушка для Ангела. Истерика

  1. Ловушка для Ангела. Насилие
  2. Ловушка для Ангела. Истерика

Страница: 1 из 2

Добро пожаловать в бредовую жизнь сексуально озабоченных. Утро здесь обычно начиналось с минета, жесткого, горлового, который я всегда ненавидела, поскольку рвотный рефлекс никто не отменял, и порой было очень сложно его сдерживать. Ненавидела и текла, ведь меня возбуждал его запах, вкус, да и просто присутствие рядом. А в теле появилось вечное желание получить разрядку, непреходящее желание оргазма. Только Евдокимов был жесток, даже неумолим. Теперь, уезжая, он не только приковывал меня ногой к батарее, но и связывал руки за спиной, чтобы я не могла для снятия постоянного возбуждения, засевшего в моем организме, использовать пальчики. Бред, состоящий из постоянного неудовлетворенного желания. Жестокая пытка, придуманная, чтобы меня разговорить или свести с ума.

Все попытки наладить какой-то диалог с похитителем просто-напросто игнорировались. Евдокимов вообще со мной не разговаривал, только по самым низменным, бытовым вопросам. Я предложила ему приготовить что-нибудь, ведь то, что стряпал на плите Евдокимов, есть получалось с большим трудом. Нет, не позволил... молча принес сосиски с переваренными недосоленными макаронами. Впрочем, в моей голове и теле засел совсем другой голод, поэтому было абсолютно всё равно, чем потчует меня Андрей.

В обед, если Евдокимов никуда не уезжал, он тоже брал меня. Жестко, быстро, прямо на матрасе или стоя сзади моего тела около стены. Ощущения, особенно во второй позиции, были такие острые, всепроникающие, что ток мгновенно бежал по телу, проникая в каждый нерв, моментально добирался до подсознания, которое билось и кричало: «Я хочу кончить! Пожалуйста!» Но, как только близился финал и предоргазменная волна разливалась по телу, Андрей выходил из алчущей разрядки щелки, а потом заканчивал, дроча руками свой член, или, поставив меня на коленки, разряжался густыми потоками спермы в мой рот.

Вечером тоже был секс, обычно под струями воды в душе. Мой мучитель совмещал приятное с полезным. Столько много секса, столько много удовольствия без настоящего удовлетворения. Я закусывала губы, пытаясь не просить, не умолять его об оргазме. Должна же во мне остаться хоть капелька гордости. Должна... Но конечно, доведенная до грани, в полубеспамятстве от желания разрядки, всё равно просила, умоляла, плакала даже. Только разжалобить моего Андрея было невозможно. Перманентное состояния вечного возбуждения, которое усугублялось ничегонеделаньем и отсутствием благ цивилизации в виде телевизора, компьютера и книг. День складывался из постоянного возбуждения и ожидания, когда же Евдокимов обратит внимание на своего Ангела. Какой-то бред, постоянная пытка, лишающая последних остатков гордости и воли.

— Андрей, расскажи, какая там погода?

Молчание, ответом мне всегда было молчание. Андрей вот уже несколько часов лежал на диване, смотря что-то в тоненьком беленьком ноутбуке, моем ноутбуке. И этот факт тоже заставлял нервничать. Я всегда старалась быть очень осторожной, не оставляла паролей и ничего не рассказывала о себе в сети. А вдруг Андрей читает книги Анны Степановой? Надеюсь, он не догадается, что это я их писала, ведь они нечто совершенно интимное, выставленное, правда, в открытый доступ для тысячи людей, но это безликие читатели, точнее, читательницы, а когда тексты изучает твой персональный маньяк, держащий тебя посаженной на цепь, тут невозможно оставаться спокойной.

— Андрей, ты в детстве боялся темноты?

Быстрый взгляд черных глаз в мою сторону. На секунду... Ну почему так мало?! Посмотри на меня еще. Пожалуйста.

— Я боялась. Знаешь, мама всегда включала мне ночничок в виде полумесяца. Мне казалось, что из мрака прямо в мою постель заползет Кикимора. Почему-то именно Кикиморы я боялась больше всего, хотя весьма смутно представляла, как она выглядит. Наверное, меня неприятно завораживало сочетание звуков. Как ты считаешь?!

Молчание, даже взглядом не удостоил. Если бы я знала тогда в детстве, что Кикиморы не самое страшное, а настоящий мрак в мою жизнь принесут вполне обычные, даже симпатичные мужчины. Мрак, грязь... Каким чудом ты еще живешь, Ангел?! Почему до сих пор не сошла с ума!

— А потом, когда немного подросла, самым страшным казалось, если на мне никто не женится. Это дедушка Митя виноват, он, помнится, постоянно твердил: «будешь такой вредной, тебя замуж не возьмут». И я каждый вечер спрашивала маму или бабушку, а правда, у меня будет жених, я же совсем не вредная, только плакса немножко, но девочкам ведь это позволительно. Они, конечно, успокаивали: «Будет, причем самый красивый, добрый и благородный».

— Замолчи, Ангел, ты меня отвлекаешь.

— Я-я не могу, Андрей. Поговори со мной, пожалуйста!

Нет, слов я не дождалась. Евдокимов лишь устало закрыл глаза, перестав пялиться в монитор моего компьютера.

— Андрей, а какое твое любимое кушанье?

Опять молчание, полное игнорирование моей глупой болтовни.

— Знаешь, в детстве я очень любила вишневый компот, точнее, вишни из него. Бабушка специально закатывала для меня полторалитровые банки, штук по тридцать. А на даче у нас была целая вишневая роща. Представляешь, как там было красиво в пору цветения!

— Ангел, заткнись! — в голосе предупреждение.

Не хочу, не могу я заткнуться, до чертиков надоела эта тишина!

— А Мишка, ну, парень, в которого я первый раз влюбилась по-настоящему, знаешь, я была тогда довольно зажатой. Неудивительно, учитывая то, что воспитывались мы с Данькой бабушкой, а она была очень строгая и немного старомодная. Во дворе меня многие так и называли «профессорская внучка». Он сначала терпеливо ждал, когда я созрею для физической любви, потом ему надоели мои постоянные отказы. Мишка начал настаивать, причем, возможно, чрезмерно, и, когда я согласилась попробовать, мне так и не удалось раскрепоститься. Мы занимались петтингом, но я ничего не почувствовала кроме смущения, была сухая и в первый и во второй раз. Он назвал меня фригидной, психанул, переспал с моей одногрупницей. А потом погиб...

— Заткнись Ангел, я ничего не хочу о тебе знать! Мне все равно.

Обидно, больно... А что ты себе воображала, Лина? Думала, если расскажешь ему о себе, он сжалится, поговорит с тобой, а потом подарит немного нежности. В моей жизни так мало нежности... Нет, ничего подобного я не думала, просто больше нет сил переносить эту беззвучную пустоту. Я схожу с ума, а внутри зреет истерия.

— Андрей, ты был на озере Рица?! Знаешь, это самое красивое место, которое я на данный момент видела в своей жизни. Хочется еще разочек там побывать и поплавать на лодочке, любуясь снежными склонами гор.

— Я же сказал, замолчи! Ты не понимаешь слов?!

— Не понимаю, Андрей, не понимаю!! — закричала я. — Мне сложно переносить тишину, сложно ничего не делать. Я не могу больше так!!

— Лина, замолкни!

Евдокимов посмотрел наконец-то таки в мою сторону. Странно, на его лице не было злости, оно казалось абсолютно спокойным. Как он может быть спокойным, когда внутри меня такое бешенство, ураган, целый шквал боли! Словно пружина, подскочила с матраса, одеяло, которым я прикрывалась, сползло на пол, обнажая тело. Вот и отлично, схватила одеяло и запустила им в Евдокимова. Хотелось попасть в его равнодушное лицо, нет, до головы не долетело. А сидящее внутри бешенство еще требовало безумств. В злости подняла матрас. Тяжелый... его не подбросишь, как одеяло.

— Я больше не могу так, купи себе резиновую куклу, маньяк хренов, да трахай её! Она не будет тебя доставать разговорами.

Отпихнула матрас подальше от себя. Чем же еще бросить в эту излучающую спокойствие морду. Поблизости ничего не было.

— Я не собачка, чтобы сажать меня на цепь!

Сейчас на лице Андрея изумленное любопытство, он разглядывал меня, словно новую разновидность какой-то непонятной твари, гадая, чего еще можно ожидать ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (4)

Последние рассказы автора

наверх