Пениязы

Страница: 1 из 4

Фамилия у неё была смешная, Катя Пенияз, наверное, украинская. Считалось, что я за ней ухаживаю. Мы учились в одной группе в институте, более эффектные сокурсницы достались более энергичным сокурсникам, я и Катя составили этакую клоунскую парочку, мальчик из общежития и девочка в очках, отличница и зануда, разумеется, коренная москвичка из интеллигентной семьи, папа большой учёный в области физики-химии, мама по административной линии в той же сфере, дочка проявила своеволие и поступила в историко-архивный институт.

Красавицей Катюшу нельзя было назвать при всём желании, но и дурнушкой тоже, нечто среднее, свежее, исключительно натуральное, чтобы в восемнадцать лет выглядеть плохо, это надо постараться или же быть безобразихой или толстухой от природы. Самой замечательной частью Катюши на мой возлюбленный взгляд была жопа, тугая, крепкая, в меру широкая, я не раз представлял, как насаживаю эту тыковку на свой кол.

Дальше мечтаний, впрочем, дело не шло. Очевидно, что Катя была ещё девственницей, мой сексуальный опыт легко умещался в пальцах одной руки, наш роман проистекал в провожаниях барышни после учебы домой, очень изредка — в походах в кино. Возможно, Катя ждала напора с моей стороны, я, в свою очередь, надеялся на некий намёк, не происходило ни того, ни другого, даже банальных поцелуев в подъезде.

На летние каникулы мы разъехались в разные стороны, я — к родителям в Мончегорск, Катя под чутким присмотром мамы в Крым. В Москву я вернулся, исполненный твёрдой решимости поставить точки на I, выражаясь прямолинейно, вставить, наконец, в вожделенную точку. В случае отказа гордо объявить: «Мы не подходим друг другу», и увлечься кем-нибудь иной, например, Маринкой Сердюковой, жопа у Маринки была не такая знатная, зато невинность она потеряла давно и безвозвратно.

Технически для исполнения задуманного не было никаких возможностей. рассказы о сексе В те славные советские времена частных гостиниц не существовало по идеологическим мотивам, комнату в общежитии я делил с четырьмя охламонами, да и представить дочку большого учёного, отдающейся на скрипучей койке с металлической сеткой не мог даже мой, измученный спермотоксикозом мозг. Друзей-знакомых с собственной хатой в столице в те годы у меня не было.

В начале сентября курс дружно выехал на «картошку». В автобусе мы сидели с Катей рядышком, она молола чушь про крымские достопримечательности, я же представлял романтический вечер на стоге сена под чтение стихов любвеобильных поэтов, которые несколько вечеров подряд заучивал наизусть в библиотеке. Немного вина и потом, собственно, то самое.

Как назло, всю уборочную страду шли проливные дожди. Мы заваливались в барак, отдельный для мальчиков, отдельный для девочек, грязные как свиньи, наскоро умывались, быстро ужинали и падали в глухой сон батраков. Реалии сельского хозяйства были будущим историкам не в кайф. По субботам происходила дискотека, но не зажимать же, в самом деле, Катю в углу тёмного зала, как девку в деревенском клубе, тем более что, как зажимают деревенских девок, я не знал и теоретически. Обстоятельства неумолимо складывались так, чтобы наши отношения навсегда остались платоническими.

В конце сентября, не помню уже по какой причине, меня дёрнули в деканат. Я быстро закинул шмотки в сумку и под хмурыми взглядами собиравших в поле однокурсников направился в сторону железнодорожной станции.

«Серёжа! — догнала меня Катюша. — У меня к тебе просьба!»

«Да», — как воспитанный человек я замер на месте.

— Мне нужно передать маме кое-какие вещи. Пакет не тяжелый, тебе не трудно будет?

Катя просительно улыбнулась и протянула листок.

— Домашний телефон. Маму зовут Светлана Николаевна. Позвони ей с вокзала, когда приедешь в Москву.

— Ладно, для тебя не трудно, — привычно ответил я, Катюша чмокнула меня в щеку и помчалась обеспечивать картофельный запас страны.

Катя жила с родителями на Ломоносовском проспекте. За время нашего романа я много раз провожал её домой, но никогда не был приглашён. Я раздраженно взглянул на листок с телефонным номером, Ломоносовский находился ровно в противоположной стороне от студенческого общежития. «Надо мне круги нарезать, — ворчал я. — В общагу только в ночи доберусь. Пора завязывать с этой мамзель, пусть другого дурака себе поищет».

С вокзала я позвонил из телефона-автомата. Трубку долго никто не брал, мне уже рисовалась радостная перспектива провести вечер с ребятами и пивом, наконец, ответил приятный женский голос:

— Слушаю вас!

— Добрый день! — сказал я. — Мне бы Светлану Николаевну.

— Я вас слушаю, — голос, по-моему, стал ещё обворожительнее.

— Меня зовут Сергей. Я однокурсник Кати. Она попросила передать пакет с вещами.

— Замечательно. Ты на вокзале? Приезжай прямо сейчас.

«Интересно, как выглядит, — подумал я. — Если голос не обманул, должна быть просто прелесть».

Дверь открыла приятная пампушка брюнетка лет сорока в шёлковом китайском халате.

— Привет! — запросто сказала она. — Проходи.

— А куда поставить? — стесняясь, я переложил пакет из одной руки в другую.

— Возле трюмо. Снимай обувь. Ты прямо с «картошки»?

— Да.

— Тогда примешь ванну, а потом накормлю ужином, — тон Светланы Николаевны не предполагал возражений.

Я уже забыл, когда последний раз принимал ванну. В общаге был только душ, да и в родительском доме как-то не принято было разлеживаться в ваннах. Вот баня — другое дело, на каникулах мы ездили с отцом на Мончеозеро, в настоящую русскую парилку, с дровами, с нырянием в холодную северную воду, с водкой за ужином.

Я налил в ванну душистой пены, разнежился и почти задремал. Красиво жить не запретишь, ещё и накормят. Маманька ничего, пошло подумал я, пожалуй, интереснее дочурки-целки. Хуй поднялся над водой как перископ подводной лодки. Надо будет повнимательнее на эту Светлану Николаевну за ужином посмотреть.

«Серёжа, я отправила твои вещи в стиральную машину, — услышал я голос Катиной мамы. — Надень пока халат мужа, справа на вешалке фиолетового цвета».

Я выбрался из ванны, вытерся и облачился в халат. Мои ощущения перемешались между возбуждением и нервозностью, как-никак, в гостях у замужней дамы я был первый раз в жизни. Светлана Николаевна отправила в стирку все мои вещи, включая трусы. Кажется, это намёк, подумал я, дочку трахнуть не сумел, похоже, наверстаю с мамой.

Мы ужинали, Светлана Николаевна поставила на стол бутылку коньяка, за разговорами время летело быстро, за окном стемнело. Коньяк действовал благотворно, я не пьянел, но всё больше возбуждался, единственная мысль беспокоила меня — вдруг сейчас придёт муж. Словно угадав, Светлана Николаевна невзначай обронила: «Муж последнее время в разъездах. В институте идёт полевое испытание какого-то страшно важного стенда. Но это военная тайна», — она приложила пальчик к губам.

«Я никому не расскажу», — я пересел на диванчик к Светлане Николаевне и обнял её за плечи. Халатик распахнулся, обнажив две упругие груди. «Какой ты быстрый», — кокетливо сказала она и взяла хуй в ладошку. Я поцеловал в губы. «Подожди, — шепнула Светлана Николаевна после поцелуя. — Пойдём в кровать». И, не выпуская хуй из ладони, повела меня в спальню.

Я лег на спину, Светлана Николаевна устроилась на мне. «Я всё сделаю сама», — промурлыкала она и, целуя, стала медленно смещаться вниз. Облизав хуй, она посмотрела мне в глаза: «Нравится?»

«Очень», — ответил я и взял Светлану Николаевну за уши.

Еблись мы долго, исступлённо, в разных позах, признаться, сам не ожидал от себя таких способностей. В это трудно поверить, но будто некая сила подсказывала мне, что делать, и направляла мою фантазию.

Первый раз я кончил ей на лицо. Передохнул, поставил раком и отодрал в жопу. Света охала и искренне тащилась. Не знаю, почему, но мне казалось, что я ебу её дочку. И ещё — таким ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (8)

Последние рассказы автора

наверх