Кровная вражда. Часть 3

  1. Кровная вражда. Часть 1
  2. Кровная вражда. Часть 2
  3. Кровная вражда. Часть 3

Страница: 1 из 9

Телефон, как всегда, зазвонил не вовремя. Отвечать очень сильно не хотелось, даже не смотря на то, что мелодия звонка сообщала, что звонит мамка.

В конце концов, мне пришлось выпустить из губ Анькин сосок:

— Это мамка, придется взять трубку.

— Не-ет! — Анька наигранно надула губки. — Не бери, потом перезвонишь.

В последнее время я стал часто к ней прислушиваться. Оказалось, моя сестра говорит умные вещи)) Пожалуй, она права и в этот раз. Приникаю губами между грудей и медленно поднимаюсь языком вверх к ключицам и шее, смакуя вкус Анькиной кожи. Опускаю руки ей на бедра и еще сильнее насаживаю на себя. Слышу сверху порывистый выдох.

Телефон все продолжает звонить.

— Какого хрена!? — опять отрываюсь от Аньки. — Все-таки придется ответить.

— Нет!

— Не капризничай. — Нежно кусаю за ушко и, сильно прижав ее к себе, встаю с кровати. Анька тут же повисает на мне, сомкнув ноги за поясницей. Дотягиваюсь до стола, где лежит телефон, и вновь со своей драгоценной ношей опускаюсь на кровать. Анька опять сверху, а я откидываюсь на подушки и принимаю вызов.

— Ну, слава Богу, дозвонилась! — Наша мамка такая наша мамка.

— Привет мам!

— Антоша, у тебя все хорошо? Папа сказал, что ты сегодня на работу не вышел?

— Э-э... ну да, я позвонил начальнику и попросил один день за свой счет. — Анька по моим словам поняла, что ничего особенного не случилось, и в ее глазах загорелись озорные искорки. О-о, я знаю этот взгляд, он не предвещает ничего хорошего.

Она наклоняется к моему свободному от телефона уху и, так же как я минуту назад, горячо выдыхая, прикусывает мочку. Даже если от разговора с вашей матерью у вас эрекция пропадает (что вполне нормально), то после такого она гарантированно вернется.

Торжествующе улыбаясь, Анька упирается мне в грудь руками и, нарочито медленно, растягивая удовольствие, приподнимается на моем члене и так же, смакуя каждый сантиметр опускается. Подозреваю, что особое удовольствие ей доставляет осознание, что я нахожусь в жутко дурацком положении. Ага, выслушиваю лекцию от матери о вреде пьянства на мальчишниках, а параллельно стойко терплю сексуальные издевательства сестры. Вот именно. Стойко.

— В общем, Антоша, пообещай, что больше не будешь так напиваться, что придется три дня отлеживаться с похмельем.

— Обещаю мам. — На самом деле, никакого похмелья у меня нет. Но за эти три дня, что прошли с Пашкиного мальчишника, оторваться друг от друга у нас с Анькой так и не получилось, поэтому оптимальным решением показалось, наврать, что я болею после обильных возлияний.

Нам и в голову не пришло, что мой начальник может настучать на меня отцу, и что после этого взволнованная мамка будет донимать с нотациями. Нам вообще было ни до чего.

— Да, и еще кое-что, сыночек. Нам с папой нужно поговорить с тобой и Анютой.

А Анюта в это время, двигаясь ритмично на моем члене, наклоняется и, ехидно улыбаясь, прикусывает мой сосок. От удивительно острого влажного и горячего ощущения меня против воли выгибает дугой.

Только не застонать!

— Э-э... — Нужно вести себя естественно. — О-о-о... кхм... о чем? Мы что-то опять сделали не так?

— Нет, все хорошо, не беспокойся. Приезжайте завтра, как освободишься на работе. Ты же завтра пойдешь на работу?

— Конечно, мам. Отгул у меня только на один день.

— Вот и хорошо. Завтра вечером ждем вас дома. — И мамка отключилась.

Отбрасываю телефон в дальний угол кровати и грозно смотрю в лукавые глаза сестры:

— Ох, я сейчас кому то устрою!

— Как я тебя боюсь!... — Иронично улыбается, а потом сама набрасывается и целует. Перехватываю за талию, опрокидываю на кровать и сладко вколачиваюсь. Рычу, целую, проникаю как можно глубже. Отрываюсь от этих вкусных губ:

— Моя? — Улыбаясь, смотрю в эти голубые глаза.

— Да-а-а-а! — Еще шире улыбается она.

***

Кажется, мои коллеги по работе стали привыкать к тому, что я хожу с засосами, хотя в прошлый раз это было целых две недели назад. Сегодня, вместо шуточек о несдержанности моей партнерши, меня удостаивали всего лишь красноречивыми взглядами.

Утром перед выходом вдвоем с Анькой замазывали тональником ее «подписи» там, где их нельзя было прикрыть рубашкой или пластырем. За субботу, воскресенье, понедельник и утро вторника, мы успели разукрасить друг друга, где только возможно. Причем, кроме засосов и царапин, появились еще и синяки: как я и предрекал, мы рухнули с моей трехногой кровати еще в самый первый день, как вернулись с мальчишника. Еще, мы дважды падали с кухонного стола, и один раз я довольно опасно поскользнулся в ванной с Анькой на руках.

В итоге, на работу пришлось идти с двумя пластырями на шее, и челюстью, замазанной тональником. Во взгляде моего начальника, когда я писал заявление за свой счет на вчерашний день, читалось, что он прекрасно понимает, что человек, болеющий после пьянки, не приходит потом на работу весь залатанный и замазанный. Но мне всегда было пофиг на его мнение)))

После работы, подобрал Аньку на перекрестке по дороге к родителям. О том, что мамка вызывала нас к ним с отцом, вспомнили утром в самый последний момент. Сейчас Анька сидела справа от меня на пассажирском сиденье, одетая в полупрозрачный летний сарафан, задрав свои умопомрачительные ноги и выставив босые лодыжки в окно. В таком виде она выглядела удивительно женственно, и сдержаться от того, чтобы не наброситься на нее, было очень трудно.

Невольно вспомнилось, как в субботу утром после мальчишника мы проснулись в гостевой комнате снятого Пашкой особняка, завернутые в постельное покрывало. Не чувствовалось ни похмелья, ни голода, а только дикое первобытное желание. А потом — ощущение, будто я пью Аньку и не могу напиться.

И вот, она стоит на четвереньках на кровати и рычит как дикая кошка, я держу ее за бедра и сосредоточенно двигаюсь внутри, и тут открывается дверь, и в одних трусах входит Пашка со словами: «Эй, кто тут есть, у вас не осталось бутылки шампанского?» Мы с Анькой были уже в том состоянии, когда похуй на всё, все чувства сконцентрированы на соединении наших тел, и не реагировали ни на что. Пашка, постояв немного с отвисшей челюстью, сумел только вымолвить: «Ну вы, блин, даете!» — и ретировался из комнаты, а Анька начала неистово кончать. И только когда отгрохотали последние залпы, мы, уставшие, лежа на кровати, долго ржали, вспоминая Пашкины огромные глаза.

К родителям приехали в районе шести вечера. У меня были опасения, что, несмотря на мамкины слова вчера по телефону, нам все равно устроят какой-нть пиздец. Просто, вызывали нас к себе они довольно редко, а тем более сразу обоих. Что то здесь не так.

Но мои опасения не оправдались. Нас встретили очень радушно: мать расцеловала обоих, отец пожал мне руку и обнял Аньку. Усадили в гостиной.

— Мам, — как то не очень вежливо заговаривать об этом в гостях, пусть и у собственных родителей, но все же, — а ты нас не покормишь? Я с работы жутко есть хочу.

— Погоди чуток, Антоша. Сейчас еще кое-кто подъедет и сядем ужинать.

«Кое-кто»? Будут еще... гости? Зачем нас сюда позвали?

— Пап, а для чего вы нас вызвали? — Судя по всему, Аньку посещали те же самые мысли.

— Потерпите немного дети, — и отец с непробиваемым видом вышел из гостиной. Нда, с такими способностями из него вышел бы первоклассный игрок в покер. Но наш папа, как человек принципиальный, в азартные игры не играет.

Наконец, раздался звонок домофона и радостные голоса родителей.

— Ребята, вы наверное помните тетю Олю? — Конечно, мы ее помнили. Мамина закадычная подруга, чей муж был отцовским партнером по бизнесу. — А это — Коля, сын тети Оли.

Экспонат «Николай» выступил вперед и крепко пожал мне руку. Это был детина на голову выше меня и килограммов на двадцать тяжелее, хотя я и сам не мальчик-с-пальчик. Кажется, я его смутно помню. Как то в детстве, когда родители устраивали ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (20)

Последние рассказы автора

наверх