Путь Алекса. Часть 2. Романтичная

  1. Путь Алекса. Часть 1
  2. Путь Алекса. Часть 2. Романтичная
  3. Путь Алекса. Часть 3

Страница: 1 из 2

Анжелика была папиной дочкой. Избалованная, взбалмошная и эгоистичная.

Может быть, отец или мать назвали ее таким именем, вдохновившись книгами Анн и Серж Голон. Может, это было модно в то время, а за модой все бегут безоговорочно, но имя шло к ее светлой внешности. Характер же у нее был как у отца Лютера Кинга; — индульгенции отменить повсеместно, а вечную благодать и амброзию под разлапистым деревом, только мне.

Белокурые волосы с милыми кудряшками, голубые, широко распахнутые глаза, смотрящие открыто и жизнерадостно на белый свет, рот вишенкой, который она надувала от обиды, что ей не досталось сиюминутное счастье в виде подарка. Длинные ножки, любившие стучать о пол в час капризный, худенькие ручки, в общем, сплошное умиление и лебединая песня.

С годами, обжегшись на молоке, дула на воду. Она могла мимикрировать, как саламандра на дереве. Таила обиду долго. Если это был легкий вариант, лишь подколки злобного характера, сказанные красивым ртом молниеносно, были отзвуками прошедшей бури.

Но, если это была обида обид. То долго готовила месть, планово и поэтапно, а потом внезапно набрасывалась змеей. Шок, боль, забвение и разрыв отношений не только с ней, но и с ее окружением, был результатом мести. Для кого-то это было избавление божье и возможность начать новую жизнь, кто-то долго страдал, ныл, унижался и цеплялся за обломки разбитого вдребезги корабля. Лика могла простить казус, но для оппонента начиналась жизнь шестерки, сотканная из унижений и обид.

С Алексом она познакомилась в клубе. Был прекрасный летний вечер, она вышла на террасу, чтобы отдышаться и глотнуть свежего воздуха, после диких танцев. Вся такая манерная, с бокалом шампанского в руке, белокурые волосы развивались в такт легкому ветерку, пролетавшего рядом на золотом сноуборде. Ночное небо смотрело ей в лицо, таяли упавшие звезды, как мороженое, озарялся пурпуром Млечный путь, в общем, все было красиво, в лучших традициях Голливудских мелодрам. Длинное, голубое платье искрилось в прохладном весеннем воздухе.

Алекс, опершись локтями о перила, смотрел вниз, на неон большого города и думал. О чем думают мужчины неизвестно. У них, в принципе, одна мысль и ее сложно угадать.

— Завораживает, не правда ли? Все кажется мелким и ненужным, — махнул рукой Алекс на созвездие Лебедя.

«Не в себе, видимо. Но, одет стильно, без излишней вычурности. Хорош».

И сказала:

— Вы правы. В такие моменты чувствуешь себя маленькой. Игра богов и вариации нашей жизни.

— Александр, — подошел и представился, она протянула руку, он ее поцеловал.

— Анжелика, но можно просто Лика, — улыбнулась она мягко.

— Как такая красивая девушка оказалась на пропыленной террасе? Видимо, ваши боги услышали мою мольбу, — широко улыбнулся, и сразу похорошел.

Он внушал доверие, хотелось броситься ему на шею и просто тихо дышать, смотря на мир позади него.

Лика звонко рассмеялась и погрозила пальцем:

— Подловили, вот прямо на этой ерунде. Мы с подругами празднуем просто пятницу. Я могла бы придумать что-то вроде днюхи, второго месяца беременности, или девичника, но вам лучше говорить правду.

— Предлагаю убежать.

Она посмотрела ему в глаза, словно пытаясь убедиться в серьезности намерений, и ответила:

— А давайте!

Он протянул свою руку, она свою и крепкое рукопожатие скрепило этот союз.

Выбежав в прохладу апреля, оставив позади привычный круг друзей и забот, погрузились друг в друга, ослепленные силой надежды и верой любовь.

Они гуляли по вечернему городу, держась за руки и смеясь. Забежали в старенькое кафе, работающее допоздна. Пили обжигающий кофе, целовались и смеялись, как дети. Он смотрел на нее влюбленным взглядом, она удивленно, не веря всему тому, что случилось с ней в эту волшебную ночь, кротко.

Выскочив из кафе, он обнял ее и, глядя в глаза, спросил:

— Продлим выходные?

Она недолго думала:

— Да, — придыхание и тихий голос.

— Париж?

Минута молчания, будто она обдумывает внезапное предложение выйти замуж в шумном кафе, под гул кофе-машины и разговоры присутствующих ни о чем.

— Да, — удивленный взгляд, сменился обожанием.

Цветочный магазин в этот поздний час был открыт. Будто он знал и специально ловил вот такие парочки. Скорее всего, было поступление товара.

— Закрой глаза и сосчитай до 56.

— Ладно, но почему 56?

— Спонтанно из головы.

Продавец устало повернулась на звон колокольчика. Увидев вошедшего Алекса, счастливого и от этого растерянного, мило улыбнулась и лицо ее расцвело. Не первой молодости, не слишком красивая, чуть полноватая, но благодаря улыбке превращалась в пышную и сочную розу, которые облетают за один час, лишь только улыбка гаснет.

— Доброй ночи, или утра, я признаться запутался. Мне самый красивый букет. Моя девушка стоит с закрытыми глазами и нетерпеливо ждет, — он обворожительно улыбнулся.

— Доброй ночи, могу предложить тюльпаны. Их только привезли.

Она взяла букет тюльпанов. Они были бело-красной и пурпурной расцветки, их бутоны немного раскрылись, но очевидно, что с наступлением дня, цветы произведут фурор своей красотой и хрупкостью.

— Спасибо, заверните.

Выбежав из магазина, Алекс застал за счетом Лику. Ладошки лежали на глазах, и она раскачивалась в такт счету.

— Самой красивой девушке этого города, — он преподнес цветы, яркие в обрамлении коричневой бумаги.

Она охнула, и он закрыл ей рот своим поцелуем. Они целовались долго и страстно, как первокурсники, стоя на булыжной мостовой города. Затем Алекс вызвал такси и отвез Лику домой:

— Завтра в 9.00, вернее, сегодня, будь готова к отлету. Я за тобой заеду.

— Конечно.

Он поцеловал ее в распухшие губы.

А потом был Париж и первый секс.

Алекс снял номер в Рэдиссон. Номер небольшой, уютный и красивый вид из окна.

Только счастливая парочка зашла в номер, а швейцар отбыл, как они набросились друг на друга. Легкий, весенний ветерок развевает кипельно белые занавески, солнечные лучи, рассеиваются по комнате, играют золотистыми красками, как заправские жонглеры, брызжут в лицо и подмигивают зайчиками, гул французских машин; — парррдон, лямур, тужур, арэвуар.

Париж — огромный плод, рассыпающий вокруг свои семена любви; кафе и яркие галстуки, сухое вино и сигарета, «который час», дамские пальчики и теплые пледы, Эйфелева башня на треногах, покерные фишки и мягкие бедра, Елисейские поля и едва уловимый запах Сhanel, вечер, подсвеченный яркими огнями и певучий, мягкий акцент.

Он говорит ей так тихо, чтобы никто не слышал «я люблю тебя». Они срывают одежду друг с друга, она летит и оседает на спинках кресел, подлокотниках, кровати и полу. Белое покрывало скомкано, и на нем Лика, голая и прекрасная. Он смотрит на холмики грудей с темно-розовой вишенкой на конце, и хватает одну ртом. Оттягивает ее и наслаждается моментом, когда она сморщится и удивленно посмотрит на него, дрожа от возбуждения. Вторую он нежно гладит рукой, говоря:

— Какая же ты красивая.

Сквозь сомкнутые веки она хрипло отвечает ему:

— Хочу тебя всего, безумно, — выгибается телом навстречу.

Он облизал ее сосок, всосал в себя и выпустил на свободу. Начал выписывать руны на ее груди, далее животик, пупок, где он остановился как горный родник перед препятствием, напился счастьем и устремился вниз, к реке забвения, чтобы раствориться в ней.

Поднял ее длинные ноги, развел их в стороны и розовая раковина, в обрамлении шелковистых волосков, заиграла перламутром губок, дразня и маня его рот, лаская его взгляд и гипнотизируя своей чистой радостью. Он с жадность провел по ним языком, они заиграли, приходя в движение, соки, выступившие на них раннее, был выпиты мгновенно. Зверь, иссушенный жаждой, припал к источнику воды. Он пил не спеша, зная, что один. Перешел к ягодке и начал ее тихонько прикусывать, бередя в самке потаенные желания....

 Читать дальше →
Показать комментарии (7)

Последние рассказы автора

наверх