Похождения Нонки. Часть 4: Сама себе режиссер

  1. Похождения Нонки. Часть 1
  2. Похождения Нонки. Часть 2: Крылатые качели
  3. Похождения Нонки. Часть 3: Поездочка та еще...
  4. Похождения Нонки. Часть 4: Сама себе режиссер

Страница: 1 из 4

— Хочется праздника, куража, феерии, мужиков с большими хуями и ящик текилы, — вещала Нонка подружке Наташке, стряхивая пепел от сигареты в стеклянную пепельницу.

При этом грудь ее ходила ходуном, глаза горели красным пламенем, как у джина с помрачением сознания, а тапок с перьями то ли курицы, то ли индюка нервно покачивался на конце стройной и шелковой от депиляции ножке.

— Посмотри на себя, или на меня. Наше с тобой вечное амплуа престарелых телок. Это карма. Смирись. Пятнадцать лет назад, все было иначе. Вспомни, как я удачно сыграла роль ученого кота в спектакле, в школе, на днюхе Пушкина.

— Да уж, — глаза Натахи заблестели воспоминаниями.

— Один у нас с тобой недостаток. Уж больно красивые.

Нонка встала, и, взяв турку, плеснула в кружку остатки холодного кофе.

— Да и Олежа, царствие ему небесное, окочурился не к месту.

Она на секунду задумалась.

... Вечеринка шла полным ходом. День всех святых не празднуют на Руси с таким размахом. Традиции не те. Но эта сумела бы переубедить любого благочестивого католика.

Олежа был ослепителен в костюме Воланда. От него так и перло небрежной высокомерностью. Взгляд темных очей наполовину скрывал монокль. Он разил подданных напряжением грозового перевала. Если приглядеться, то юмора и задора в нем хватило бы на всю честную компанию, однако сдерживал свои неуемные порывы; — был строг, беспринципен и устремлен в будущее.

Говорил тихо, но уверенно. Чувствовалась заглавная буква.

Черный фрак, бело-черные туфли, раритет из ломбарда, или популярное приданое прадедушки, вынутое из анналов семейного склепа, поди, разберись.

Гостей, человек пятнадцать. Только самые близкие и преданные клубу люди.

Нонка была ведьмой. Главная ведьма Вальпургиевой ночи на одноименной горе. Конечно, не образ братьев Гримм, но приблизительное сходство имелось.

Скромное синее платье. На пуговках вверху застегнуто, расклешенное от талии, добавляло кокетства и тянулось по полу, как шлейф королевы. Поверху накрахмаленный серый передник, будто ее только вытащили из избушки, где она не доварила очередное зелье. На голове рыжий парик и соломенная шляпа с вороньими перьями. В руке посох черного дерева, потертый веками и магическими, трудолюбивыми руками главных ведьм.

Платье одето на голое тело; великолепное и холеное.

Гости разодеты в пух и прах: кто Кощей с белой кипой костей, кто в костюме из фильма «Крик», перекошенным, кричащим в припадке ртом, кто просто крик — ик, — ик, кто безликая сестра из «Сайлент хила» со шприцом, наполненным белесой жидкостью, кто с бензопилой, как в «Резне». В общем, компания подобралась колоритная и экспрессивная.

Огромное помещение обдавалось импульсами музыкального стробоскопа. Сцена с зеркальным полом и цветочной аркой из поздних георгин и старушечьих хризантем, вызвала бы зависть у организаторов свадеб, своей пышностью и изобилием оттенков.

Был разгар тусовки. Гости, утомленные яствами, разогретые молодым французским бордо, начали оголяться. Наступил звездный час Нонки, хотя сплошным потоком ярких комет и несущихся планет был усеян ее путь с тех пор, как она познакомилась с Олежей.

Она выскочила на сцену в образе шельмоватой ведьмы, готовая очиститься ритуалом посвящения Красной луне.

Заиграла музыка. Завораживающий голос Леди Гаги вырывался из колонок, разнося танец ведьм по всему околодку. Собаки перестали чесаться и завыли на луну, кто-то в ночи уронил клатч, и понесся сломя голову по аллее, лисы нассали в норах, а деревья стряхнули с себя последние окочурившиеся листья, медленно вытягивая оголенные ветки навстречу музыке.

Нонка, схватившись за пилон, выдавала кренделя. Длинный подол платья мешал и скользил. Она одним взмахом руки выдрала его, обнажая бритую киску и виляя шикарной задницей. Обхватив ногами пилон, повисла телом вниз, делая руками несуразные движения, как летучая мышь, стараясь зацепиться за остов камня в пещере. Венценосная соломенная шляпа упала, и перья рассыпались веером по сцене. Рыжие волосы парика разметались в агонии, кончики шевелились на зеркальном полу, как змеи у Медузы Горгоны.

Но эта живописная картина только раззадорила электорат. У мужчин привстал, а женщины открыли рот, дожидаясь очереди на «глубокий».

Соскользнув с пилона, взялась руками за шест, повернулась к электорату задом и прогнула спинку, выставляя на обзор толпы все свои дырки. Шикарная упругая задница задрожала, как полковая лошадь в предвкушении боя, выставляя напоказ аккуратный шоколадный глаз. Розовые губки киски, еще не раскрытые, но в предвкушении будущей близости, искрятся радостью и влагой, вибрируя мелкой дрожью и белые ляжки ходят ходуном. Бути-дэнс в действии. Ажиотаж среди мужчин и бурные рукоплескания в адрес бестии.

Завершающим стал ларго шпагат. Казалось, она проваливается в него вечность. Губы киски присосались к зеркальному полу, клитор скукожился от растерянности, а пальчики ног свелись воедино и прогнулись. Волочкова на отдыхе. Селфи. Хештэг. Точка. Бурные аплодисменты.

Именно в этот момент, Олежу хватил удар. Он всплеснул руками и упал на пол, как каменный истукан.

Нонка посмотрела в зал и увидела любовника, которого окружила бурлящая толпа.

«Блять, эта моя пизда такая старая? Губы обвисли что ли, и растеклись как желе? Пора на лабиопластику? Теперь я старая блядь в красном лифчике?» — она посмотрела на отражение губ в зеркале, их вид еще вполне ничего, не вызывал рвотного эффекта.

«Да что такое там?» — она отлипла от пола, и побежала к упавшему Олегу, расталкивая всех на ходу.

Ей что-то говорили, кто-то громко кричал и тыкал кнопки в телефоне, кто-то цеплялся за ее руки.

— Идите нахуй! — вежливо предлагала Нонка, не останавливаясь.

Она упала на колени и начала орать, хватая любовника за лацканы фрака:

— Олежа, Олежа, сука, вставай!!! Это, блять, не смешно.

Скорая приехала быстро, уладили все формальности в течение ночи.

Похороны состоялись через день. Присутствовали все уважаемые люди в городе. Нонка издалека наблюдала за церемонией прощания, вытирая платком душившие ее слезы.

Оплакивать любовника уехала во Львов.

Сидя в купе и вибрируя под стук колес, Нонка любовалась поздней осенью; дымом из труб, расползающемся в прохладе сумерек, желтыми, завернутыми в трубочку снопами, тишине, склонившей голову на землю. Лишь редкие гудки составов, приветствовавших друг друга, и это чух-чух-чух, нарушали ее.

Все ее мысли были сконцентрированы на ушедшем в мир иной, и что он дал ей в жизни. В свои неполные тридцать она имела несколько бро баров, разбросанных по торговым центрам и салон красоты, счет в Пражском банке и пополняемая платиновая карточка. С полной уверенностью, она могла сказать, что не в деньгах счастье, а в их количестве.

Львов оказался красивым городом, с оригинальными идеями баров, кафе и ресторанов. Нонка окунулась в закарпатскую жизнь с головой. Ей настолько интересен был весь этот абсурд и веселье, что проблемы потухли, сошли на нет, как река Замбези знойным летом.

В ресторане «Крыивка», Нонка кричала «Слава Украине! Героям Слава!», выпивая стопарик медовухи.

Брала метр пива и полметра колбасы. Не хочешь орать, садись в карцер. Вкусно, будто она окунулась в мир революции, пулеметов, требника и мотоциклов. Этакая Анка-пулеметчица на выезде в райцентр.

Опробовав в «Керосиновой лампе» десять сортов наливок в пробирках, двинулась в «Мазох» кафе. На входе ее встречал Захер-Мазох в бронзе, грустно смотря в свой фужер. Искал истину в вине и думал о бабах в черном белье.

Нонка взяла суп «Сила молодого бычка» и блюдо «Уздечка Страсти». Залитое во все красное, цвет страсти, кафе радовало глаз официантами и официантками, готовыми всыпать тебе плети по первой просьбе.

Пока Нонка наслаждалась уздечкой и была в огненной страсти от быка, на стул в центре, села молоденькая девушка. Одета была в белую майку алкоголичку ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (6)

Последние рассказы автора

наверх