Инстинкт

Страница: 1 из 3

В 25 лет я поступила на юридический факультет одного из самых престижных вузов Москвы. За плечами было первое образование историка и работа в одном из судебных заседаний города, куда меня пристроил один из моих любовников.

Моя сексуальная жизнь была довольно моногамна. К 25 у меня также имелся опыт «семейной» жизни, не подкрепленной штампом в паспорте, и в чем я убедилась окончательно — эта х**ня не для меня. Мужчины для меня были средством удовлетворения потребностей, и далеко не сексуальных, ибо для меня было нормой стопроцентно получить оргазм, забавляясь с вибратором, а не тратить время на сложные человеческие отношения.

На первом курсе юрфака я написала первую исследовательскую работу, получила президентский грант в размере 400 тысяч рублей, и к 3м курсу, события которого здесь будут описаны, я была начинающим светилом криминалистики.

Мой диплом вела женщина, которая очень много мне дала в плане знаний и профессионального опыта. На кафедре уголовного процесса и криминалистики было трое преподавателей. Все доктора наук. Мой руководитель Майя Николаевна, бывший кэгэбэшник Андрей Николаевич, за выслугой лет на пенсии, и Дамир Асманович Измайлов, криминалист, полковник, консультант по уголовным делам столичного ФСБ.

Атмосфера на их рабочем месте всегда была непринужденной, и Майя Николаевна просто цвела в мужском коллективе. Когда мы вдвоем с ней корпели над записями, или сидели в лаборатории, случалось, Андрей Николаевич заваривал чай ей, мне, приносил поднос, заваленный печеньем, конфетами, и говорил, что дамы, мы то есть, выглядят великолепно.

Дамир Асманович был человеком немного другим. Он не шутил вовсе, но у него была очень теплая улыбка и уверенность, источаемая всем его существом: статной широкоплечей фигурой в рубашке, светлыми карими глазами, сединой на висках. На вид я все затруднялась определить его возраст, наконец как-то раз я под видом профессионального интереса спросила:

— А вы застали первую реконструкцию Лубянки?

Профессор рассмеялся.

— Ну я не настолько стар.

Так я сделала вывод, что ему между 39ю и 43мя годами.

Начало моего гормонального бешенства по отношению к Дамиру Измайлову началось неожиданно для меня самой. Мы с Майей Николаевной редактировали статью для университетского вестника, она вышла из кабинета, оставив нас с профессором наедине.

— Алёнушка, включите чайник, попьем чайку, — попросила она перел уходом.

Я налила в чайник воды и поставила его на подставку. В ближайшую секунду раздался треск, посыпались искры, и чайник сгорел. Это было так резко, что я, взвизгнув, инстинктивно рванулась к единственному существу мужского пола в кабинете, чуть ли не запрыгнув ему на шею.

Моё лицо уткнулось ему в грудь, а нос сразу же почувствовал ноты хорошего мужского парфюма, свежего хлопка и неуловимый запах того, как пахнут только мужчины.

В смятении я толком не разобрала своих ощущений. Но очень явственно они проявились ночью в череде ярких эротических снов, где я в объятиях мужчины, целую его загорелую побритую щеку, перебираю волосы на голове, густые и черные, словно смола, снимаю рубашку, вижу под ней волосатую мужскую грудь с четкими очертаниями больших грудных мышц, побритый лобок и длинный толстый член... А на самом интересном сон обрывался.

Мы не виделись пару месяцев, но случай распорядился так, чтобы я и Дамир познакомились ближе.

В одно прекрасное утро, придя на кафедру, я увидела что-то вроде круглого стола.

Вся троица с кафедры была здесь и явно поджидала меня. Также было три преподавателя с другой кафедры.

У меня вспотели руки при виде этого консилиума, поскольку не так давно мою работу проверяли на системе антиплагиат, и там были кое-какие косячки.

— Алёна, у нас тут сбор по вашему поводу.

— Что случилось?

Майя Николаевна вздохнула.

— Я решила больше не работать, у меня родилась внучка и я ухожу в декрет. Безвозвратно. Ты можешь выбрать себе научного руководителя среди присутствующих, и если пожелаешь, место ассистента на любой из двух кафедр.

На меня выжидательно устремились глаза всех присутствующих. Быть моим научруком значило также и денежное премирование за результаты работы, но только один человек, Дамир Асманович Измайлов, видимо, не нуждался в деньгах, потому что он сидел вообще у окна и читал книгу, причем как я успела прочесть на обложке, «Стихи о Прекрасной Даме» Блока.

— Я хочу писать диплом у Дамира Асмановича.

В кабинете воцарилась тишина.

— Я не беру дипломников, тем более по вашей специальности, — он на секунду отвлекся от чтения.

— Да, Дамир Асманович у нас больше практик, так скажем. Если вы хотите развиваться в научно-исследовательском направлении, лучше выбирайте другого профессора.

Майя Николаевна выразительно на меня посмотрела.

Я припомнила, что у Измайлова обычно выпускались типичные следаки, судмедэксперты, а услышав как-то от Майи Николаевны фамилию Жалинского, он спросил, кто это.

— Я хочу работать непосредственно на поле боя, а не в тылу, — пафосно выразилась я.

Дамир усмехнулся, отложил книгу в сторону.

— Если вы готовы пахать двадцать четыре часа в сутки, то, конечно, добро пожаловать.

На том и порешили. Майя Николаевна остаток дня сочувственно поглядывала на свою сумасшедшую ученицу, а напоследок мне шепнула, что я могу сменить руководителя хоть в следующем семестре.

Но этого не потребовалось. Мы сработались так плотно и так продуктивно, что моя научная деятельность продвинулась на сто шагов вперед, красный диплом уже несомненно лежал в руках и место в аспирантуре поджидало меня.

Вместе с тем, будучи лишена в силу возраста иллюзий, я стала всячески играть на основных инстинктах моего научрука. Меня мало волновали последствия, ибо по жизни я такой человек, но мне хотелось хоть раз очутиться с ним в постели. Другие мужчины перестали интересовать меня.

Я надевала донельзя обтягивающие юбки, тонкие высокие шпильки, рубашки, на которых неожиданно растегивались непозволительно низкие пуговицы, постоянно пыталась прикоснуться к Дамиру, когда он сидел за столом, наклонялась к нему, задевала своими пушистыми волосами его руку или дышала в затылок.

Одним словом, физическая дистанция между нами сократилась. Раньше мы могли стоять на расстоянии вытянутой руки друг от друга и он отодвигался, теперь же между нами не было и десяти сантиметров...

И вот представьте картину. Однажды он позвонил мне, сказал, что слегка простудился, и чтобы я приезжала к нему домой с наработками и мы поработаем там.

Я смогла воспринять такое предложение только как женщина. Не как студентка, коллега.

Он встретил меня у станции метро и мы шли к его дому.

— Вы так легко одеты, не простудились бы тоже.

Была середина ноября, а на мне было лишь легкое белое пальто без шарфа, черное платье из вискозы, и тонкие капроновые черные колготки.

На вид Дамир выглядел здоровым, даже слишком. Не привыкшая видеть его в такой одежде, я смотрела на красный свитер, довольно хорошо обозначающий рельеф торса, обтягивающие светло-голубые джинсы, и никакая научная работа мне не шла в голову.

Многоэтажка была новая, только построенная, мы вошли внутрь и Дамир Асманович вызвал лифт.

Чувствуя себя неловко, я забилась в дальний угол лифта и стала прямо сверлить своего спутника взглядом. Он смотрел на мои губы, затем в глаза, и я вся подалась вперед.

Мгновение, и я закинула руки ему за шею и прильнула губами к полным чувственным мужским губам. Сначала все шло хорошо, но вдруг он меня остановил...

— Нееет, нет, нет!

Передо мной стоял совершенно чужой человек, будто мгновение назад и не целовавший меня, и в глазах его читался ужас.

Я вся застыла от этого чувства. Такое чувство неотвратимости, когда, например, едешь в дождь и туман по дороге, и на пустом, казалось бы, пешеходнике, сбиваешь человека. Или когда выплеснув ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (5)
наверх