Массаж. Эпилог

  1. Массаж. День третий
  2. Массаж. День третий: Завершение
  3. Массаж. День четвертый
  4. Массаж. День пятый
  5. Массаж. Эпилог

Страница: 3 из 5

бы я на твоей попе тугой да на язычке умелом... — обессиленно повернувшись на бок и поджав колени, Таня, еще разочек удовлетворённо охнув, похлопала по попке ладонью. — Иди сюда, котик, возьми свою кошечку. Только, а-а-х, не торопись.

Входить в туго сжатую только что прошедшим оргазмом вагину было необычайно приятно. Ловя мельчайшие ноты удовольствия, я старался двигаться на всю глубину — то полностью выходя, то до упора заполняя гостеприимное, нежное, податливо-упругое лоно.

И как бы неторопливо я это ни делал — долго выдержать всё равно не смог. Не помогло даже надежнейшее средство — беззвучно проговаривать таблицу умножения на семь. Давно, еще с вечера, накапливаемое возбуждение, поддержанное и массажем в клинике, и забавами в ванной, и Таниными «провокациями» во время фотосессии, и, чего уж там говорить, отличным членом художника, совсем скоро нашло выход в подрагивающую от удовольствия женскую прелесть.

Теперь уже наступила моя очередь для отдышатся.

— Какая ты нетерпеливая у меня. Я же просила не торопиться! — Таня, ни мало не смущаясь, взяла моего поникшего бойца в ротик, и принялась вытягивать последние капли удовольствия. — Нетерпеливая, но вкусная... мурр...

При этом её ладошка, покатав немного яйца, опустилась ниже, к объекту постоянного интереса, так сказать. Набранное из меня, в смеси со слюной, прохладной струйкой потекло следом — вставать, идти и брать в сумке смазку моей очаровательнейшей развратнице было лень.

К её, да и к моему тоже, удивлению, прикосновение к анусу вызвало острый короткий укол боли и его судорожное сжатие. Что, разумеется, не осталось незамеченным.

— У-у-у, малышка, а у тебя проблемки. Дядя Витя был слишком для тебя велик?

— Нет, он скорее был слишком тороплив и напорист.

— Ну потерпи, хорошая моя, сейчас тётя доктор тебя вылечит.

Обнаженная фигурка грациозно выскользнула из-под одеяла, и совсем скоро вернулась с кухни с упаковкой суппозиториев. Щелчок ножниц, и сильная мятная нота добавилась в сандаловый аромат комнаты.

— Чего ждём, пациентка? На спинку лечь, колени к плечам, ягодицы раскрыть. — после чего холодная свечка, вызвав еще один короткий болезненный укол, проскользнула внутрь, мгновенно даря успокоение потихоньку разгорающейся внутри боли.

— Хм, какое шикарное зрелище! — вытерев пальцы о бедра, Таня не спеша гладила мои ноги и ягодицы, с этакой смесью жадности и сожаления рассматривая сжатую звёздочку ануса. — Вот же Виктор хулиган — лишил меня такой прелести. Ну ничего, завтра с утра наверстаю!

Позволив мне опустить колени, она легла на меня сверху, уперлась локтями в постель, и опустила голову на сложенные ладошки. Мои же руки тут же оказались на её великолепной попе, бархат кожи, упругие мышцы, блаженство.

— Но тебе же с ним было хорошо, да?

— С ним — это с кем? — думаю, непонятливость я изобразил вполне натурально.

— Как с кем? С Виктором, конечно же.

— Хм, а разве я сегодня с ним любовью занималась? — услышав, что я о себе говорю в женском роде, её глаза потеплели. Ну нравится ей, когда я её игры поддерживаю, нравится. В качестве поощрения она даже немного поелозила животиков по моему встающему члену.

— Ха! А что за шлюшка крутила задком в студии, а? И стонала на мужском члене так, что соседи скоро должны были начать швабрами в окна стучать? У кого с попки сперма текла!? У меня, что ли?

— Ну да, и крутила я и стонала я, и текло с меня. И что? Любовью то я занималась с тобой, а не с каким-то там заросшим мужиком.

— Хм, объясни.

— Это же с твоего разрешения член во мне оказался. Это же ты решала, как двигаться, как глубоко, и с какой скоростью. Даже когда кончить — и то ты момент выбрала. А то, что страпон у тебя сегодня был такой вот необычный — самодвижущийся, да еще и со спермой — так чего только сейчас не придумают. Двадцать первый век на дворе.

На первых фразах ответа в глазах Тани начало проявляться понимание, а в финале она просто-напросто расхохоталась.

— Ах ты, чертовка! Ну надо же как выкрутилась! — отсмеявшись и успокоившись, Таня снова с удобством на мне расположилась. — Что, совсем не любишь мужчин?

— Знаешь, я просто не могу представить, что с каким-то парнем буду вот так же лежать, как сейчас с тобой. Да я и с другой женщиной не могу представить такого вот разговора. — в ответ я получил долгий, задумчивый, изучающий взгляд. Тяжелый такой, оценивающий, взвешивающий. Это не было ледяное презрение госпожи, это не была нежная забота и ласка домохозяйки или игривое любопытство девочки-страпонессы. На меня смотрела женщина, мудрая, взрослая, без иллюзий, масок и образов. Блуждающая на губах улыбка казалась совершенно лишней, диссонирующей с резко изменившимися, выстывшими из небесно-голубого до почти серого цвета, глазами.

— Не можешь представить разговора, значит... — Таня, прикусив губку, продолжала рассматривать меня, с прищуром, словно впервые видела.

— Аха, не могу. Не говоря уже про манжеты с цепочкой или «Джорджи». — в её взгляде на мгновение мелькнуло недоумение, которое тут же сменилось искрящимся весельем.

— Манжеты? Что, понравилось? — полностью опершись на меня, Танечка снова завела мои колени к плечам, и изобразила несколько фрикций.

— Гораздо больше, чем чулки, шарфик на локтях, и заросший лобок, упирающийся мне в ягодицы.

— Ну, насчет чулочков мы еще проведем воспитательные беседы, а то и воспитательные мероприятия. С манжетов же начнём завтрашнее утро. Хотелось бы сейчас, конечно, но...

— А «Джорджи»?

— Он — только для плохих, непослушных мальчиков и девочек.

— Кстати, а почему «Джорджи» то?

— Ха, это была веселая, хм, история. Первый мальчик, который его таки принял, так сладко пел пока я входила — ну прямо Джордж Мартин, «ласт кристмас, ай гив ю май харт», и всё такое... И он был плохим мальчиком.

— А я хорошая?

— Ты — просто супер, послушная и сладкая. Только вот сейчас эта сладкая девочка перестанет дразнить меня своими ладошками на попе и ляжет спать.

— Ну почему?

— Спа-а-ать, спать я сказала. Для того чтобы побыстрее зажила чья-то попка, и чтобы тётя доктор могла как следует всё обследовать. Ты же хочешь, чтобы тебя обследовали, да? С манжетиками. Ты же послушная девочка?

— Конечно.

Скинув с себя веселящуюся женщину, я перевернул её на животик и устроился сверху.

— Конечно же я очень послушная девочка, и буду выполнять все-все указания врача. — придерживая игриво вырывающуюся Таню, я слегка приподнял её бедра и направил давно вставший член в гостеприимно-влажную вагину.

— Эй! Врач таких указаний не давал! Это что за самолечение?

— В интернете вычитал, что при всех болезнях очень важны положительные эмоции и покой. А кто-то на мне так крутился животиком и сисечками, что ни о каком покое пока что и речи быть не может.

— Ха-ха! Я выпишу тебе успокоительное!

— Зачем лишняя химия, если есть гораздо более простые и приятные методы.

— Ладно, уговорила, чертовка! Давай, применяй свои методы. Только, надеюсь, сейчас сеанс терапии будет подольше, чем в предыдущий раз?

— Подольше, подольше, не переживай!

А утром, после быстрого обследования и заваренного кофе, действительно были манжеты, а еще наручники, шарфик на локтях и запястьях, шарик кляпа, повязка на глаза, а так же стик, флоггер, немножко капающего с горящей свечи воска, очень много нежности и бесконечное море страсти.

Был театр. Был мастер-класс по шибари в невероятно уютной бдсм-студии, правда и там и там мы были зрителями, а не участниками. Ну а потом было много смеха при попытках воспроизвести приобретенные знания.

Всё было чудесно — и разговоры вперемешку с сексом, и совместные прогулки, и даже мастер-класс для трех холёных дамочек лет под сорок пять в глухих масках, на котором Таня была учителем и мастером, а я — «материалом». Маски, правда, не могли скрыть их голодных, собственнических,...  Читать дальше →

Показать комментарии (5)

Последние рассказы автора

наверх